Слово архиепископа Нафанаила (Львова), Венского и Австрийского (+1986г.) о святителе Василие Великом
Святой Василий Великий (330-379), память которого святая Церковь чтит 1 и 30 января, обличитель арианской ереси, епископ Кесарии Каппадокийской, один из отцов литургии, учитель Церкви — великий святой. Конечно, не образованием и не научными познаниями заслужил он такое прославление. Ибо устами святого апостола Павла Церковь учит, что «немудрое Божие премудрее человеков»: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых».
И сам святой Василий повторяет то же самое, когда, выражая мысль, очень поучительную для наших гордящихся своими познаниями времен, пишет: «Мудрецы много рассуждали о природе, и ни одно их учение не осталось твердым и непоколебимым, потому что последующим учением всегда ниспровергалось предшествовавшее... Мы же, хотя и не знаем природы сотворенного, но и то одно, что в совокупности подлежит нашим чувствам, столь удивительно, что самый деятельный ум оказывается недостаточным для того, чтобы изъяснить как следует самомалейшую часть мира, и чтобы воздать должную хвалу Творцу, Которому слава, честь и держава».
Однако, для того, чтобы эти слова были доказательны, надо, чтобы говорящий их действительно обладал возможной полнотой известных человечеству знаний, чтобы никто не мог сказать, что он хулит то, чего не знает.
Вопреки распространенному предрассудку современности, образованность святого Василия Великого была действительно чрезвычайно велика.
Нам, русским, это особенно важно отметить, потому что творения святого Василия Великого еще в начале Х века были переведены на славянский язык болгарским пресвитером Иоанном Экзархом и издревле были любимейшим чтением наших предков.
Не будем здесь касаться богословских знаний святого Василия. Они обширнее, чем познания в этой области почти всех его современников и много выше, чем богословские познания людей последующих поколений, среди которых светоч богопознания сиял уже менее ярко. Исключительно велики познания святого Василия в области классической греческой литературы. На мы будем говорить только о естественно-исторических знаниях святого Василия Великого, так как именно в этой области святым отцам часто приписывают мнения, совершенно не соответствующие их действительным представлениям.
Каковы же сведения, даваемые в этой области знания святым Василием? Каковы сведения, которым училась образованная, то есть, в те времена найболее церковная часть православного, в том числе и русского, мира? Задолго до Ньютона, установившего теорию тяготения, Православная Церковь исповедовала о Господе: «Водрузивый на ничесомже Землю повелением Твоим и повесивый неодержимо тяготеющую» (3-й ирмос воскресного канога 5-го гласа).
В соответствии с этим и святой Василий пишет: «Если предположишь, что Земля держится на воде, то должен будешь спросить, отчего она, тяжелая, не погружается в воду? Сверх того, надобно будет найти опору и самой воде. А таким образам пойдем в бесконечность, для находимых оснований придумывая опять новые» (Творения Василия Великого. Петербург, 1911, т. 1, стр. 10).
Святой Василий учит, что «дни», о которых говорит Библия как о периодах миротворения, не простые дни, тем более, что простых дней и не могло быть тогда, когда не было еще сотворено солнце. «Моисей главу времени назвал единым днем, чтобы день сей по самому наименованию имел сродство с веком, ибо сказано: „день Господень велик и светел" (Иоиль 2, 11). Ибо по нашему учению известен и тот невечерний, не имеющий преемства и скончания день, который у псалмопевца наименован осьмым. Посему, назовешь ли днем или веком, выразишь одно и то же понятие» (т. 1, стр. 23).
Напомним, что Церковь седьмым днем называет все время, прошедшее со времени сотворения мира, а восьмым — период, который наступит после конца мира.
Слова святого Василия Великого находятся в полном согласии со словами самого писателя Бытия, пророка Моисея, который в принадлежащем ему псалме (89) говорит: «Пред очами Господними тысяча лет, как день вчерашний». Эту же мысль повторяет апостол Петр: «У Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Петра 3, 8).
Святой Василий Великий говорит о фазах луны: «Самое тело луны при ее исходе не уничтожается, ибо в чистом и свободном от всякого тумана воздухе, даже когда луна имеет вид самого тонкого серпа, можно, всмотревшись, увидеть несветлую неосвещенную ее часть. Свет луны заимствованный. она ущербляется, приближаясь к солнцу, и опять возрастает, удаляясь от него» (т. 1, стр. 55). О размерах солнца: «Не обманывайся видимостью и из того, что солнце для смотрящих представляется величиною с локоть, не заключай, что такова его действительная величина. Ибо на больших расстояниях величина видимых предметов обычно сокращается. Зрение наше, будучи малым, заставляет почитать малыми и видимые предметы, перенося на них собственный свой недостаток. А небесное светило, согласно со свидетельством Писания, велико и до бесконечности больше, нежели каким представляется» (т. 1, стр. 63).
Говорит святой Василий и о форме Земли, и о затмениях: «Писавшие о мире, рассуждали о фигуре Земли, что она — шар, но я не соглашусь признать наше повествование о миротворении стоящим меньше уважения, потому что раб Божий Моисей не рассуждал о фигурах, не сказал, что окружность Земли имеет сто восемьдесят тысяч стадий, не вымерил, насколько простирается земная тень, и как эта тень, падая на луну, производит затмение. Если умолчал он о сем, как о бесполезном для спасения, то ужели за это слова Духа Святого сочту маловажнее человеческой мудрости?» (т. 1, стр. 85).
Объясняет святой Василий и приливы и отливы: «С переменами луны согласны и обратные течения эврипов — прилив и отлив в океане, в точности следующие времени лунных обращений» (т. 1, стр. 64).
За полтора тысячелетия до Ньютона, Кирхгофа и Бунзена, святой Василий излагает теорию радуги — спектр: «Когда солнечный луч, проходя мглу облаков, прямо упрется в какое-либо облако, то происходит некоторый перегиб и возвращение света на себя. Будучи многоцветным, он неприметно окрашивается различными цветами, невидимым для наших взоров образом скрадывая взаимное слияние неодинаковых цветных частей. Отблески же всех цветных лучей, видимых вместе, — белы» (т. 3, стр. 55).
Указывает святой Василий на причины солености морей (т. 1, стр. 31), на причины дождя (т. 1, стр. 32), дает описание современной ему практики перегонки соленой воды в пресную: «Мореплаватели кипятят морскую воду и, собирая пары губками, в случае нужды, удовлетворяют свои потребности» (т. 1, стр. 41).
Он классифицирует морских животных: «К иному роду принадлежат так называемые черепокожие: раковины, гребенки, морские улитки и тысячи разнообразных устриц; иной род составляют черепные: раки, крабы и им подобные; к иному роду принадлежат слизняки, имеющие плоть мягкую и губчатую: полипы, каракатицы и им подобные. Иной род мечущих икру и иной — живородящих. Живородящие суть киты, дельфины и тюлени. Между рыбами есть бесчисленные разновидности, различаемые по родам: у них свои имена и пища несходная, и наружность, и величина, и качество плоти — все у них разделено, имеет весьма великие разности и относится к различным видам» (т. 1, стр. 98).
Из этих строк святого Василия мы видим, как вырабатывалась научная биологическая терминология, во всяком случае, русская, откуда брались названия «род», «вид» и другие.
Святой Василий объясняет процесс дыхания у насекомых: «Когда видишь насекомых, например, пчел или ос (а насекомыми они названы по причине повсюду на них видимых насечек), заметь, что у них нет дыхания легкими, но они всем телом принимают в себя воздух. Почему, если намокнут в масле, они умирают от закрытия скважин тела, если же вовремя обмыть их уксусом, то они оживают, так как открываются проходы для воздуха» (т. 1, стр. 82). Тут же, задолго до Гарвея, святой Василий Великий говорит о кровообращении.
Святой Василий точно и подробно описывает все земли, от Индии до Атлантического океана (т. 1, стр. 29). Знает, где берет начала Нил (т. 1, стр. 368). Знает, что Индийский океан соединяется с Атлантическим. Знает о существовании «синов» (китайцев) и о разведении ими шелковичных червей.
Наконец, говорит святой Василий и о научных вопросах, едва ведомых и нашему поколению, — об относительности времени: «Мудрый на все человек до того простерся, что определяет нам природу времени, говоря, что время есть качественное движение солнца, луны и звезд, которые имеют силу двигаться сами собой. Но срок от начала бытия неба и земли до сотворения звезд, чем назовет этот сильный в познаниях? Чем назовем продолжение дня, когда по слову Иисуса Навина солнце пребывало неподвижно и луна стояла на месте? Какое наименование придумает этому моменту? Ибо, если оскудела природа времени, то очевидно наступила вечность. Но назвать вечностью малую часть дня — не значит ли дойти до безумия? Дни, часы, месяцы, годы — суть меры, а не части времени. Время есть пространство, спротяженное состоянию мира, им измеряется всякое движение, звезд ли, животных ли, чего бы то ни было движущегося, ибо говорим, что одно скорее или медленнее другого: скорее, значит, в меньшее время проходит большее расстояние; медленнее, значит, в большее время передвигается на меньшее расстояние. Суемудрый называет звезды зиждителями времени, поелику звезды движутся во времени. Определим же время так: оно есть качественное движение жужелиц. Это ничем не отличается от сказанных суемудрых утверждений, кроме торжественности названий» (т. 1, стр. 481).
Этн выписки из творений святого Василия Великого показывают, какое ясное, трезвенное научное мировоззрение у него было. Мы не видим у него ни следа тех сказочных представлений о мире, которые клеветники пытаются навязать отцам Церкви.
Свое широчайшее научное мировоззрение святой Василий не считал высшей ступенью познания. Силы свои он отдал лучшему: богопознанию, богосозерцанию, богослужению. Попутно только, но как же широко, как всесторонне, воспринял он и современное ему научное мировоззрение, умея и здесь выбрать лучшее, правдивейшее. Воистину: «Благочестие на все полезно» (1 Тим. 4, 8) и «ищите прежде Царства Божия и правды его, и все приложится вам» (Мф. 6, 33).
Обширнейшие познания святого Василия соединялись в единое стройное и целостное миросозерцание, ибо освящались великой его верой в Бога и любовью к Нему. Созерцая целесообразность, продуманность вселенной в малых и больших ее подробностях, радостно видел он в этом руку Божию, создавшую и направляющую мир.
«Мир имеет начало и сотворен, — пишет святой Василий. — Спросим же себя: кто дал ему начала и кто его творец? Лучше сказать это тебе сразу, чтобы доискиваясь человеческими умствованиями не уклониться от истины: Бог сотворил. Сие блаженное Естество, Сия неоскудевающая Благость, Сия Доброта любимая и многожелаемая для всякого одаренного разумом существа, Сие Начало существ, Сей Источник жизни, Сей Духовный Свет, Сия Неприступная Мудрость — вот Кто сотворил в начале небо н землю» (т. 1, стр. 5).
Аминь.
Научные воззрения святого Василия Великого
Святой Василий Великий (330-379), память которого святая Церковь чтит 1 и 30 января, обличитель арианской ереси, епископ Кесарии Каппадокийской, один из отцов литургии, учитель Церкви — великий святой. Конечно, не образованием и не научными познаниями заслужил он такое прославление. Ибо устами святого апостола Павла Церковь учит, что «немудрое Божие премудрее человеков»: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых».
И сам святой Василий повторяет то же самое, когда, выражая мысль, очень поучительную для наших гордящихся своими познаниями времен, пишет: «Мудрецы много рассуждали о природе, и ни одно их учение не осталось твердым и непоколебимым, потому что последующим учением всегда ниспровергалось предшествовавшее... Мы же, хотя и не знаем природы сотворенного, но и то одно, что в совокупности подлежит нашим чувствам, столь удивительно, что самый деятельный ум оказывается недостаточным для того, чтобы изъяснить как следует самомалейшую часть мира, и чтобы воздать должную хвалу Творцу, Которому слава, честь и держава».
Однако, для того, чтобы эти слова были доказательны, надо, чтобы говорящий их действительно обладал возможной полнотой известных человечеству знаний, чтобы никто не мог сказать, что он хулит то, чего не знает.
Вопреки распространенному предрассудку современности, образованность святого Василия Великого была действительно чрезвычайно велика.
Нам, русским, это особенно важно отметить, потому что творения святого Василия Великого еще в начале Х века были переведены на славянский язык болгарским пресвитером Иоанном Экзархом и издревле были любимейшим чтением наших предков.
Не будем здесь касаться богословских знаний святого Василия. Они обширнее, чем познания в этой области почти всех его современников и много выше, чем богословские познания людей последующих поколений, среди которых светоч богопознания сиял уже менее ярко. Исключительно велики познания святого Василия в области классической греческой литературы. На мы будем говорить только о естественно-исторических знаниях святого Василия Великого, так как именно в этой области святым отцам часто приписывают мнения, совершенно не соответствующие их действительным представлениям.
Каковы же сведения, даваемые в этой области знания святым Василием? Каковы сведения, которым училась образованная, то есть, в те времена найболее церковная часть православного, в том числе и русского, мира? Задолго до Ньютона, установившего теорию тяготения, Православная Церковь исповедовала о Господе: «Водрузивый на ничесомже Землю повелением Твоим и повесивый неодержимо тяготеющую» (3-й ирмос воскресного канога 5-го гласа).
В соответствии с этим и святой Василий пишет: «Если предположишь, что Земля держится на воде, то должен будешь спросить, отчего она, тяжелая, не погружается в воду? Сверх того, надобно будет найти опору и самой воде. А таким образам пойдем в бесконечность, для находимых оснований придумывая опять новые» (Творения Василия Великого. Петербург, 1911, т. 1, стр. 10).
Святой Василий учит, что «дни», о которых говорит Библия как о периодах миротворения, не простые дни, тем более, что простых дней и не могло быть тогда, когда не было еще сотворено солнце. «Моисей главу времени назвал единым днем, чтобы день сей по самому наименованию имел сродство с веком, ибо сказано: „день Господень велик и светел" (Иоиль 2, 11). Ибо по нашему учению известен и тот невечерний, не имеющий преемства и скончания день, который у псалмопевца наименован осьмым. Посему, назовешь ли днем или веком, выразишь одно и то же понятие» (т. 1, стр. 23).
Напомним, что Церковь седьмым днем называет все время, прошедшее со времени сотворения мира, а восьмым — период, который наступит после конца мира.
Слова святого Василия Великого находятся в полном согласии со словами самого писателя Бытия, пророка Моисея, который в принадлежащем ему псалме (89) говорит: «Пред очами Господними тысяча лет, как день вчерашний». Эту же мысль повторяет апостол Петр: «У Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Петра 3, 8).
Святой Василий Великий говорит о фазах луны: «Самое тело луны при ее исходе не уничтожается, ибо в чистом и свободном от всякого тумана воздухе, даже когда луна имеет вид самого тонкого серпа, можно, всмотревшись, увидеть несветлую неосвещенную ее часть. Свет луны заимствованный. она ущербляется, приближаясь к солнцу, и опять возрастает, удаляясь от него» (т. 1, стр. 55). О размерах солнца: «Не обманывайся видимостью и из того, что солнце для смотрящих представляется величиною с локоть, не заключай, что такова его действительная величина. Ибо на больших расстояниях величина видимых предметов обычно сокращается. Зрение наше, будучи малым, заставляет почитать малыми и видимые предметы, перенося на них собственный свой недостаток. А небесное светило, согласно со свидетельством Писания, велико и до бесконечности больше, нежели каким представляется» (т. 1, стр. 63).
Говорит святой Василий и о форме Земли, и о затмениях: «Писавшие о мире, рассуждали о фигуре Земли, что она — шар, но я не соглашусь признать наше повествование о миротворении стоящим меньше уважения, потому что раб Божий Моисей не рассуждал о фигурах, не сказал, что окружность Земли имеет сто восемьдесят тысяч стадий, не вымерил, насколько простирается земная тень, и как эта тень, падая на луну, производит затмение. Если умолчал он о сем, как о бесполезном для спасения, то ужели за это слова Духа Святого сочту маловажнее человеческой мудрости?» (т. 1, стр. 85).
Объясняет святой Василий и приливы и отливы: «С переменами луны согласны и обратные течения эврипов — прилив и отлив в океане, в точности следующие времени лунных обращений» (т. 1, стр. 64).
За полтора тысячелетия до Ньютона, Кирхгофа и Бунзена, святой Василий излагает теорию радуги — спектр: «Когда солнечный луч, проходя мглу облаков, прямо упрется в какое-либо облако, то происходит некоторый перегиб и возвращение света на себя. Будучи многоцветным, он неприметно окрашивается различными цветами, невидимым для наших взоров образом скрадывая взаимное слияние неодинаковых цветных частей. Отблески же всех цветных лучей, видимых вместе, — белы» (т. 3, стр. 55).
Указывает святой Василий на причины солености морей (т. 1, стр. 31), на причины дождя (т. 1, стр. 32), дает описание современной ему практики перегонки соленой воды в пресную: «Мореплаватели кипятят морскую воду и, собирая пары губками, в случае нужды, удовлетворяют свои потребности» (т. 1, стр. 41).
Он классифицирует морских животных: «К иному роду принадлежат так называемые черепокожие: раковины, гребенки, морские улитки и тысячи разнообразных устриц; иной род составляют черепные: раки, крабы и им подобные; к иному роду принадлежат слизняки, имеющие плоть мягкую и губчатую: полипы, каракатицы и им подобные. Иной род мечущих икру и иной — живородящих. Живородящие суть киты, дельфины и тюлени. Между рыбами есть бесчисленные разновидности, различаемые по родам: у них свои имена и пища несходная, и наружность, и величина, и качество плоти — все у них разделено, имеет весьма великие разности и относится к различным видам» (т. 1, стр. 98).
Из этих строк святого Василия мы видим, как вырабатывалась научная биологическая терминология, во всяком случае, русская, откуда брались названия «род», «вид» и другие.
Святой Василий объясняет процесс дыхания у насекомых: «Когда видишь насекомых, например, пчел или ос (а насекомыми они названы по причине повсюду на них видимых насечек), заметь, что у них нет дыхания легкими, но они всем телом принимают в себя воздух. Почему, если намокнут в масле, они умирают от закрытия скважин тела, если же вовремя обмыть их уксусом, то они оживают, так как открываются проходы для воздуха» (т. 1, стр. 82). Тут же, задолго до Гарвея, святой Василий Великий говорит о кровообращении.
Святой Василий точно и подробно описывает все земли, от Индии до Атлантического океана (т. 1, стр. 29). Знает, где берет начала Нил (т. 1, стр. 368). Знает, что Индийский океан соединяется с Атлантическим. Знает о существовании «синов» (китайцев) и о разведении ими шелковичных червей.
Наконец, говорит святой Василий и о научных вопросах, едва ведомых и нашему поколению, — об относительности времени: «Мудрый на все человек до того простерся, что определяет нам природу времени, говоря, что время есть качественное движение солнца, луны и звезд, которые имеют силу двигаться сами собой. Но срок от начала бытия неба и земли до сотворения звезд, чем назовет этот сильный в познаниях? Чем назовем продолжение дня, когда по слову Иисуса Навина солнце пребывало неподвижно и луна стояла на месте? Какое наименование придумает этому моменту? Ибо, если оскудела природа времени, то очевидно наступила вечность. Но назвать вечностью малую часть дня — не значит ли дойти до безумия? Дни, часы, месяцы, годы — суть меры, а не части времени. Время есть пространство, спротяженное состоянию мира, им измеряется всякое движение, звезд ли, животных ли, чего бы то ни было движущегося, ибо говорим, что одно скорее или медленнее другого: скорее, значит, в меньшее время проходит большее расстояние; медленнее, значит, в большее время передвигается на меньшее расстояние. Суемудрый называет звезды зиждителями времени, поелику звезды движутся во времени. Определим же время так: оно есть качественное движение жужелиц. Это ничем не отличается от сказанных суемудрых утверждений, кроме торжественности названий» (т. 1, стр. 481).
Этн выписки из творений святого Василия Великого показывают, какое ясное, трезвенное научное мировоззрение у него было. Мы не видим у него ни следа тех сказочных представлений о мире, которые клеветники пытаются навязать отцам Церкви.
Свое широчайшее научное мировоззрение святой Василий не считал высшей ступенью познания. Силы свои он отдал лучшему: богопознанию, богосозерцанию, богослужению. Попутно только, но как же широко, как всесторонне, воспринял он и современное ему научное мировоззрение, умея и здесь выбрать лучшее, правдивейшее. Воистину: «Благочестие на все полезно» (1 Тим. 4, 8) и «ищите прежде Царства Божия и правды его, и все приложится вам» (Мф. 6, 33).
Обширнейшие познания святого Василия соединялись в единое стройное и целостное миросозерцание, ибо освящались великой его верой в Бога и любовью к Нему. Созерцая целесообразность, продуманность вселенной в малых и больших ее подробностях, радостно видел он в этом руку Божию, создавшую и направляющую мир.
«Мир имеет начало и сотворен, — пишет святой Василий. — Спросим же себя: кто дал ему начала и кто его творец? Лучше сказать это тебе сразу, чтобы доискиваясь человеческими умствованиями не уклониться от истины: Бог сотворил. Сие блаженное Естество, Сия неоскудевающая Благость, Сия Доброта любимая и многожелаемая для всякого одаренного разумом существа, Сие Начало существ, Сей Источник жизни, Сей Духовный Свет, Сия Неприступная Мудрость — вот Кто сотворил в начале небо н землю» (т. 1, стр. 5).
Аминь.